Ольга Кротова,

ученица 7 класса 

МБОУ СОШ им. В.Я. Прошкина с. Шугурово

 

ДЕТСТВО, ОПАЛЁННОЕ ВОЙНОЙ

     Елена  Петровна Кротова (урожденная Никитина)  – жительница села Шугурово Сосновоборского района Пензенской области, труженик тыла, ветеран труда. 

 

«До войны мы жили вместе с дедушкой и бабушкой со стороны отца, также как и остальные их дети и внуки. Всё делали своей семьей, в которой было тогда уже двадцать взрослых человек: сеяли, жали, молотили. Держали большое хозяйство: лошадей, коров, кур, свиней, овец; была своя молотилка. Нужды не знали. Все члены семьи были искусными мастерами – мужчины делали сани, телеги, прочую утварь, обувь; женщины ткали, шили одежду, вязали кружева, вышивали. В 1941 году четверо сыновей пошли на фронт. С войны вернулись три сына», – вспоминает Елена Петровна.

Когда началась война, отец Е.П. Кротовой, как и все мужчины, ушёл на фронт. В деревне остались женщины, дети и несколько стариков, да позднее вернулся в село солдат без руки.

Мать работала в колхозе не покладая рук. Дома её ждали три дочери. Одна из них – Елена Петровна, ей было тогда 14 лет. До войны она успела закончить всего 4 класса. При воспоминании о военном лихолетье, рассказ Елены Петровны постоянно сводится к работе: пилили дрова для фермы; помогала матери ухаживать за колхозным скотом; возили сено, солому на лошадях; разгружали телеги и складывали корма; жали хлеб, вязали и молотили снопы. Постоянно болела спина, руки пухли от непосильных работ, колючих сорняков. Всё, что собиралось с полей, отправляли на фронт, оставляя себе самый минимум. Зимы были холодные. Мёрзлое сено очень тяжело кидать на сани. 12–14 летние подростки ездили за ним по двое. Ребятишки со всей деревни садились на лошадей и отправлялись в лес, где пилили и кололи дрова, собирали хворост. Часто обмораживали лица, руки, ноги.

Когда шёл дождь, работать в поле было невозможно. В такие дни дети ходили за 2–3 километра в лес по ягоды: за земляникой, смородиной, костяникой.

Конечно, детям приходилось нелегко, ведь утром они ходили в школу, а после занятий бежали помогать взрослым. Вечерами вязали носки, варежки, др. вещи и отправляли своим родным на фронт.

Все работали днём и ночью, не считались ни с чем. Не было керосина, соли, хлеба, пекли овсяный хлеб. Голодали, жили в холоде, но для фронта отправляли всё, что могли. Важно было выстоять, победить врага.

После войны Елена Петровна работала дояркой, пекла хлеб для колхозников. В 21 год она вышла замуж за фронтовика Николая Александровича Кротова и прожила с ним 30 лет. Сейчас у неё 4 детей, 7 внуков и 5 правнуков.

Елена Петровна Кротова за свой нелёгкий детский труд в годы войны награждена медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны».

Денис Касынкин,

ученик 7 класса 

МБОУ СОШ им. В.Я. Прошкина с. Шугурово

СТОЙКОСТЬ ДУХА!

      Мой прадед,  Дмитрий Михайлович Ламбанин, родился в 1920 г. в с. ОзёркиШугуровской волости Городищенского уезда Пензенской губернии (ныне Сосновоборского района Пензенской области) в семье крестьянина. 

 

     У отца его, Михаила Маркеловича Ламбанина, было пять сестер (имена неизвестны) и три брата – Андрей, Семён, Иван. Работали они сообща, у них был совместный литейный завод. У каждого ещё была ветреная мельница.В период коллективизации братьев раскулачивают и вместе с семьями ссылают в Сибирь. Дмитрию Михайловичу в то время было восемь лет.После возвращения из ссылки жили у его тёток. Потом отца Дмитрия Михайловича по навету посадили на десять лет в тюрьму, где он погиб. 

     Маме ДмитрияСтепаниде Родионовне Ламбаниной (урождённой Прокиной, из села Щукино), было тяжко одной с двумя детьми на руках,без крыши над головой. Дмитрий с сестрой Полиной, чтобы пойти раньше на работу, прибавили себе лишний год. Дмитрий вышел на работу раньше и приносил домой 400 граммов хлеба. В 1939 –1940 гг. он трудился в совхозе «Пролетарий» в качестве машиниста.

     В 1941 г. Дмитрия призвали на службу в армию: 524-й стрелковый полк 20-й армии. Вскоре началась война. Под городом Вязьмой 20-я армия была разбита немцами. 5 октября 1941 г. Дмитрий и его сослуживцы, оставшиеся в живых, попали в плен. Фашисты загнали всех в сарай.  Утром выстроили в ряд и стали  почему-то щупать кожу на руках. Отобрали троих, включая Дмитрия. Остальных сожгли в бане. Много раз боец пытался бежать из лагеря, но его ловили с собаками и били. Но всё-таки побег удался. Солдат спрятался в копне сена, недалеко от какой-то деревни. Но тут на поле выехали немцы на танках, и стали «утюжить» копны, чудом не задавили Дмитрия. Раненый в ногу он дополз до села к одному из домов. Сначала никто не открыл, но потом  женщина с сыновьями затащила Дмитрия на одеяле в дом и спрятала в подпол под картошку.Пришли немцы, но беглеца не нашли. «Спасибо той женщине, –  говорил Дмитрий, – иначе бы я не выжил» (после войны он несколько лет переписывался с её детьми). Пробыл Дмитрий у спрятавшей его семьи шесть месяцев. В благодарность починил ей швейную машинку. Сельчане, узнав об умельце, приносили ему чинить технику за продукты. В дорогу Дмитрию испекли два каравая. 

      После того, как вернулся на фронт, история повторилась: Дмитрий второй раз попал в плен.«Когда немцы ушли, загнав всех в сарай, мы разделили поровну хлеб. Каждому досталось по спичечному  коробку», – рассказывал он старшей дочери и плакал.Утром немцы вывели пленных и стали спрашивать: «Кто шофёр, два шага вперёд». Все молчали. Через некоторое время люди стали выходить. Дмитрий долго думал и шагнул уже  тринадцатым. Их отправили в другое помещение. Остальных – сожгли.В плену Дмитрий пробыл три с лишним года. Дмитрий возил немецкого начальника, знал примерно, где располагаются русские войска.И бежал.Бежал, угнав машину вместе с  немцем В архивных данных написано: был в Германии, в городе Акен, работал на алюминиевом заводе слесарем. Из г. Акен на проверочно-фильтрационный пункт НКВД – Цербет, прибыл в апреле 1945 г.; лагерь № 237; регистрационный номер 329. Дата убытия – 13.08.1945 г. Других сведений нет.

     После того, как пересёк линию фронта, пять дней лежал в госпитале. Советская Армия уже к тому времени начала гнать немцев с нашей земли. Дмитрий, подлечившись, «встал в строй»  и дошёл до Берлина. Когда война закончилась, Дмитрий  вернулся домой. Весил он всего 40 кг.

     После войны идти было некуда. Сёстры отца вышли замуж. У всех уже были дети. Родная сестра – Полина, работала на тракторе. 

     В эти тяжелые времена и встретил Дмитрий свою единственную – Анастасию. Настя росла сиротой, жила у тётки. Отец и мать умерли, когда ей было шесть лет. У обоих ничего не было. В 1949 г. Дмитрий опять устроился в совхозе  «Пролетарий» и до 1958 г. работал машинистом-комбайнёром.           У Ламбаниных родилось четверо детей. Из совхоза они переехали в село Озерки и Дмитрий устроился в Шугуровскую МТС. Работал на  комбайне, на тракторе, а зимой на чёске. В то время в основном были комбайны прицепные: РСМ–8 и Сталинец–6. Дмитрию Михайловичу в 1959 г., как лучшему комбайнёру, дали новый самоходный комбайн СК–3.Уважали люди Д.М. Ламбанина: без работы не сидел; часто помогал сельчанам; чинил технику; умел делать кадушки; солил грибы, капусту; валял валенки. А ещё… гадал на картах.

     4 мая 1961 г. настигла семью Ламбаниных беда – сгорел дом. Дмитрий Михайлович поехал оформлять страховку и по пути зашёл в дом механизаторов. Там по просьбе больной женщины разложил карты и… схватился за голову: «Сегодня ночью кто-то из нас умрёт. Скорее всего, эти карты выпали мне». В ночь 20 мая 1961 г.  Дмитрий Михайлович Ламбанин умер, ему было 40 лет.          

Л.И. Гусарова

ВОЙНА В СУДЬБЕ А.И. ВДОВИНОЙ

     Анастасия Ивановна Вдовина уроженка села Армиёво Шемышейской волости Кузнецкого уезда Саратовской губернии (ныне Шемышейского района  Пензенской области). 

     Когда началась война, ей было всего 15 лет. Из семьи на фронт ушёл отец Иван Кузьмич, брат Пётр и сестра Матрёна (они остались живы и встретились в Германии в Берлине). 

     Детство было у Анастасии Ивановны тяжёлым. Вместе со старшими братьями и сёстрами она трудилась там, где нужна была помощь. Анастасия Ивановна вспоминала, как утром ходили в школу, на уроках трудового обучения вязали носки для солдат. После занятий помогали взрослым: рыли окопы на «Сурском рубеже» обороны; сплавляли лес по Суре в Канаевку; ухаживали за колхозным  скотом; возили сено и солому на лошадях; разгружали телеги и запасали корма для животных на зиму. 

      После войны Анастасия Ивановна поступила в Сосновоборское педагогическое училище, которое окончила с отличием. Всю жизнь она проработала учителем начальных классов в Колдаисской основной школе. Анастасия Ивановна награждена Почётной грамотой Министерства просвещения РСФСР и Комитета профсоюзов работников просвещения высшей школы и научных учреждений РСФСР.

     А.И. Вдовина имеет медали: «40 лет Победы в Великой Отечественной войне», «50 лет Победы в Великой Отечественной войне», «65 лет Победы в Великой Отечественной войне». 

В.Е. Гусаров 

 ГОРДИМСЯ СВОИМ ЗЕМЛЯКОМ!

      Фёдор Николаевич Бабкин родился 24 января 1914 г. в селе Сучкино (русифицированное мордовское (мокшанское) «цюцькя» – любая мелкая вещь, «малявка»; ныне Колдаис) Наскафтымской волости Кузнецкого уезда Саратовской губернии (ныне Шемышейского района Пензенской области), в бедной крестьянской семье. 

    Детство прошло в тяжелых условиях, шла первая мировая война, потом революция 1917 г. и Гражданская война. 1921–22 гг., когда он начинал учиться, были голодными годами, неурожайными. Кроме того, после революции, иностранной интервенции и гражданской войны, промышленность и сельское хозяйство восстанавливались медленно. 

     Ф.Н. Бабкин вспоминает: «Делали всё своими силами, никто извне молодому советскому государству не помогал, да и внутри страны контрреволюционеры и кулачество мешали и вредили. 

     Школа в Колдаисе состояла из двух комнат, разделенных коридорчиком. В одной комнате, что побольше, размещался учебный класс. Во второй половине дома квартировали два учителя.  Дети учились в две смены, по два класса (группы) в одной смене. После 4-го класса они получали свидетельство об окончании начальной школы. С учебниками и учебными пособиями было очень трудно. На четверых и более учащихся – один учебник, а некоторые учебники – в единственном экземпляре только у учителя, поэтому данный предмет изучали лишь в школе. Писали на отдельных дощечках, да и тех не хватало на всех. На одной работали по двое. Домашнее задание выполняли на грифельных досках, иногда некоторые ученики  использовали  исписанные тетради или ненужные книги,  писали на них между строк, разными чернилами, чтобы было заметно. Чернила были у всех разного цвета: делали их из краски, а уж кто какого цвета достанет... Карандашей тоже выдавали  мало, мы приспособились писать свинцом. Делились друг с другом и чернилами, и свинцом. На контрольные работы раздавали одинарные листочки, тетради появились позже. Уроки старались готовить в дневное время, т.к. не было керосина. Избы освещались лучинками. Иногда их переносили от соседа к соседу, т.к. не было спичек. 

    Носили мы в основном холщовые рубашки и штаны, которые ткали из конопли в каждой семье. На ногах у большинства были лапти, и лишь у некоторых – валенки или сапоги. Летом до поздней осени  ходили босиком. Лапти я умел плести и думаю, что если понадобится, то и сейчас их сплету. Друзья! Предлагаю вам посмотреть репродукцию картины художника Н.П. Богданова-Бельского «Устный счёт»,  где всё показано так правдиво, подробно и искусно, что мне нечего больше добавить. Мы, тогдашние школьники, выглядели точно так же. Лапти я «забросил» в г. Кузнецке в 1930 году, будучи студентом мордовского педагогического техникума. 

    Девочек в нашем классе было всего три, сказывалось ещё дореволюционное  мнение, что обучать девочек не нужно. Из-за этого женщины моего возраста в Колдаисе или малограмотные, или совсем неграмотные. В последующие годы были организованы «ликбезы» (ликвидация безграмотности у населения) и знания получали уже все. 

     После окончания начальной школы я учился в Наскафтымской школе колхозной молодёжи (ШКМ, подобно семилетке), что от Колдаиса в 14–15 верстах. Приходил домой каждую неделю за продуктами. Жил в Наскафтыме «на квартире» у чужих людей, общежития не было. Затем поступил в мордовский  педагогический техникум в городе Кузнецке, но из-за болезни отца весной пришлось бросить учёбу. Надо было дома вести хозяйство (сеять, пахать, убирать урожай и т. д). Отец мой всегда говорил, что надо учиться дальше, а мать не хотела меня отпускать из дома. Осенью после уборки урожая, мы с другом решили уехать учиться, но мать на дорогу ничего не дала (ни хлеба, ни белья). Весь мой скарб: хлеб и немного денег, которые дал мне зять, уместился в небольшой  узелок. Добравшись до Ленинграда (ныне Санкт-Петербург), мы с другом работали на различных фабриках и заводах. В марте 1932 г. я поступил учиться в военную школу, с тех пор до 1958 г. служил в армии. За это время окончил фельдшерскую школу, военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова, двухгодичный факультет при морской академии. За время службы и работы в армии жил в разных  городах Советского Союза: Ленинграде, Ташкенте, Самарканде, Оше, Таллине, Риге, Советской гавани, Владивостоке, Тихвине и т. д. 

     Война застала меня в Ленинграде. Что такое блокадный город, знаю не понаслышке. В начале войны я был старшим врачом полка, потом командиром медсанбата и начальником медсанслужбы соединения». 

     Фёдор Николаевич участник боевых действий с ноября 1942 г. Воевал на Центральном, Белорусском, 1-м Украинском фронтах. В 1944 г. капитан медслужбы, командир 226 отдельного медико-санитарного батальона 149 стрелковой Новоград-Волынской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова дивизии Ф.Н. Бабкин представлялся к ордену Отечественной войны II степени. Награждён – орденом Красной Звезды. 

     Кроме своих прямых обязанностей, во время потоков раненых Фёдор Николаевич провёл 70 хирургических операций.

     Именно на полковых медпунктах шла первичная сортировка раненых по тяжести ранений и их виду. Те, кто получил самые легкие ранения, могли и не отправляться еще глубже в тыл, они получали первую врачебную помощь и возвращались в свои подразделения. Тем же, кому требовалась квалифицированная медпомощь, чаще всего хирургическая, предстояла дорога дальше, в тот самый медсанбат — последнее и самое, наверное, главное звено первичной медицинской базы Красной Армии. По послевоенным обобщенным данным, на дивизионных медпунктах оперировали почти три четверти всех раненых. Впрочем, далеко не всегда у врачей медсанбата была возможность оперировать в полевых условиях. Зачастую во время наступления, при котором санитарные потери всегда оказываются выше, на стол попадал только каждый шестой или седьмой раненый из тех, кто нуждался в срочной хирургической помощи. А остальных приходилось при первой же возможности отправлять дальше, в армейский тыл, где действовали хирургические полевые подвижные госпитали. А здесь, на дивизионном медпункте, в 6–10 километрах от передовой, ненадолго задерживались только те, кто получил легкие ранения, требующие госпитального лечения в пределах 10–12 дней. Такие бойцы попадали в сформированные при каждом медсанбате команды выздоравливающих легкораненых, каждая из которых насчитывала до 100 человек, и уже через полмесяца возвращались в свои подразделения.

     Фёдор Николаевич участвовал в боях на Курской дуге; в освобождении  Польши, столицы Чехословакии – Праги. В 1944 г. ему была вручена ещё одна награда: медаль "За боевые заслуги". Возвратился домой в 1947 г.в званиимайора медслужбы. 

     После ухода из рядов Вооруженных Сил подполковник в отставке Ф.Н. Бабкин в 1958–1961 гг. работал старшим врачом атомного ледокола «Ленин» (первое в мире надводное судно с ядерной силовой установкой, спущенное на воду 5 декабря 1957 г.). Потом работал на Ленинградской городской станции переливания крови. Фёдор Николаевич имел награды и в мирное время: орден Красного Знамени (1952) и орден Ленина (1956).